"Где-то гремит война" Валерий Хайрюзов

Где-то гремит война

Валерий Хайрюзов

путевые заметки 

С фронтовым поэтом старшим лейтенантом Сергеем Лобановым я познакомился в поезде. Нам были куплены билеты до Ростова-на-Дону и мы оказались с ним в одном купе. Знакомясь, я сказал, что видел его во время телевизионной программы, когда он читал из траншеи стихи, посвященные своей жене: 

МОЯ ЖЕНА

Моя жена сильнее многих женщин,
Она – жена военного, и ей
Обычный мир судьбою не обещан
С его привычным ходом дел и дней.

Смиренно наблюдая за часами,
Но втайне их медлительность кляня,
Неделями, нередко – месяцами
Она, не уставая, ждёт меня.

Моя жена сильнее многих женщин.
Когда в командировке я, она
Замажет на стене узор из трещин,
По комнатам пройдёт, как старшина.

Подвинет шкаф, сама починит дверцу,
Которую сломал проказник-сын.
А по ночам она рисует сердце
Из наших двух сердечных половин.

Даст Бог, меня любить не станет меньше,
Насытившись разлуками сполна.
Моя жена сильнее многих женщин,
Но в этой силе есть моя вина.    

Часто мы задаемся вопросом: О чем думают солдаты на войне? Ответ прост. Думают о доме, о своей любимой, о детях. Все лучшее, что было написано фронтовыми поэтами, и осталось в памяти - это о самом главном – о любви.  

Или очень близкое у Константина Симонова:  

Своими стихотворными строками Сергей Лобанов вновь, как и его великие предшественники говорит о главном чувстве на войне – о любви. И в этом есть всё и любовь к своей Родине, к своим детям и к своей жене. Поскольку от этих слов идет согревающее всех нас тепло от самого рождения и до самой смерти.

И вот мы вместе едем на конференцию «Радость слова», которую Издательский совет русской православной церкви решил провести в Запорожской области, чтобы встретиться и рассказать, что происходит в современной России, с чем мы пришли на освобожденные от бандеровской оккупации земли студентам и преподавателям мелитопольского университета и мелитопольских колледжей.

А после нам ещё предстояло встретиться с нашими парнями, которые уже четвертый год приводят в чувство зарвавшихся нацистов...  

С Сергеем мы быстро нашли общий язык и, конечно же, этим языком стала поэзия.

Я слушал новые стихи Лобанова и вновь вспоминал бессмертный полк нашей фронтовой поэзии: Павла Шубина. «Выпьем за тех кто командовал ротами, кто помирал на снегу, кто в Ленинград пробирался болотами, горло ломая врагу», вспоминал Семена Гудзенко:  

И, конечно же, вспоминал бессмертные строки Александра Сергеевича Пушкина: 

Утром в Ростове на Дону, нас встретили отец Андрей и отец Николай. Мы с Лобановым уложили свои дорожные сумки в багажник машины и по новой, только что отстроенной дороге, помчались к Мариуполю.

Вновь уложенная нашими дорожниками трасса вдоль Азовского моря была в отличном состоянии, по ней в обоих направлениях шли сплошные потоки машин.   

Надо отметить, что настоятель Троицкого храма в Одинцово, отец Андрей был превосходным водителем и я, совсем не удивился, когда узнал, что на его счету оказалась одна из самых длинных трасс в мире; дорога из Владивостока до Москвы, которую они вместе с отцом Николаем одолели за десять суток.           

Вообще совместная длительная поездка в одной машине, как окоп или блиндаж сближает не только военных людей. Ты узнаешь многое из жизни своих попутчиков, откуда они родом и что успели сделать в этой скоротечной жизни.

Физическая сила и быстрота реакции  выдавали в отце Андрее не только духовника, но и воина, который не любит сидеть на одном месте и чем-то его облик напомнил мне монахов, которые в недавнем прошлом вместе с казаками землепроходцами шли за Уральский хребет обживать огромные просторы Сибири и берега Русской Америки и несли веру Православную на новые земли.

Почти сразу в этой поездке Сергей Лобанов стал членом, как бы вновь собранного экипажа, и я подумал, что недаром ему вне всякой очереди на фронте было присвоено звание старшего лейтенанта и доверено командовать фронтовой разведкой.

По пути Сергей с детской непосредственностью стал расспрашивать батюшек об их учебе в духовной семинарии, пытаясь понять, какое бы звание дали ему возьмись он служить в церкви. В армии Лобанов прослужил тринадцать лет, был в Сирии, затем среди «вежливых людей» освобождавших Крым, а во время Специальной военной операции воевал в Херсонской, Николаевской и Запорожских областях. И вот теперь он принялся брать уже другие - поэтические вершины.

Через три часа езды слева на горизонте показались закопченные трубы Азовстали.

За время своей недолгой истории, кто только не брал под контроль Мариуполь. Во время гражданской войны: Антонов-Овсиенко, Нестор Махно, Павел Дыбенко. После похабного Брестского мира город на короткое время оккупировали германцы, ходит молва, что во время Великой Отечественной, после отступления Красной армии в Мариуполь наведывался даже Гитлер.

Мы проскочили город всего с одной остановкой, сфотографировались на память при выезде и вновь по отстроенному нашими дорожниками шоссе, помчались в Мелитополь.

По нему тем же нескончаемым потоком в обе стороны шли фуры и большегрузы, трейлеры с военной техникой и легковушки. Выполняя штурманские обязанности, отец Николай между делом рассказывал нам библейские притчи и байки, вспоминая свою семейную жизнь запоздало размышлял о непредсказуемости женской натуры и как бы подытоживая свои размышления включил на айфоне запись своего исполнения с церковным хором песню о царе разбойников - Кудеяре. И с этой разбойничьей арией, сочиненной Николаем Некрасовым, мы въехали в невысокий по нашим московским меркам почти не тронутый войной уютный  Мелитополь.

- Где сворот к монастырю? – неожиданно спросил своего неизменного штурмана отец Андрей.

- А не дать ли тебе еще весь Мелитополь и ключи от квартиры, где деньги лежат? – выключив песню о Кудеяре, шутливо буркнул отец Николай, как бы напоминая, что когда-то город Мелитополь делили меж собой литературные герои Ильфа и Петрова: Шура Балаганов и Остап Бендер. Вскоре выяснилось, что им даже в городе памятники поставили.

После нашей поездки в зону СВО, многие знакомые расспрашивали, как там в Запорожье ныне живут люди, как они относятся к России и много ли там «ждунов»? Очевидного ответа дать сложно, надо пожить, повариться в том котле, поговорить с людьми, например настоятель монастыря в Мелитополе, где мы остановились на ночевку в вечернем разговоре, стараясь показал свою хорошую осведомленность в происходящем, начал утверждать, что армия России уперлась в стену, и, по его оценкам, один взятый за неделю хутор или село, как бы подтверждал некое равновесие сил и, подытоживая разговор добавил, что разведка ВСУ работает лучше и что натовская техника современнее российской. Более того, перечислил почти все попадания украинских беспилотников по нашим нефтеперерабатывающим заводам...     

Для нас это не стало секретом, достаточно побывать на выставке трофейной техники, установленной на Поклонной горе. Всем давно и хорошо известно, что мы уже давно воюем со всей Европой, но хвалёная зарубежная военная техника великолепно выглядит на рекламных роликах, а в деле наши бойцы жгут её за милу душу. Такой разговор не стал для меня  большой новостью в той же Москве, при желании можно найти достаточно «ждунов», кто хотел бы вернуть те ельцинские времена, когда многие, как к себе домой ездили по америкам и европам. Что ж, каждый говорит и думает о том, во что ему очень бы хотелось верить. Могу лишь сказать одно: в том же Мелитополе я видел, как тепло встречали студенты главу Издательского Совета русской православной церкви Митрополита Климента, отцов Андрея и Николая, ректора университета Николая Рудольфовича Тойвонена. Ещё запомнилось выступление детей из театральной студии «Серебро» под руководством Ольги Захаровой. И, конечно же, гостеприимство мелитопольского протоиерея Максима Смирнова.

Все в мире повторяется. Ну как тут вновь не вспомнить Александра Сергеевича Пушкина, который увековечил свое имя «Полтавой».   

Поездив по дорогам бывшей «Незалежной», мне вдруг показалось, что я возвратился в свою молодость в жилкинском предместье; все те же раздолбанные ухабистые дороги, обшарпанные лавки, закрашенные зеленой краской заборы, точно спрятанные от продаж в секонд хенде заросшие травой сельские деревни и заимки.

Украина во времена незалежности донашивала советское наследие, и даже торчащие по полям современные ветряные мельницы, вращающими лопастями как бы перемалывали воздушные потоки из пустого в порожнее.

И что в итоге?

Оглядывая прошлое, русский историк Василий Ключевский с горечью записал, что История ни кого и ничему не учит, но жестоко наказывает за незнание своих уроков.

И все же самое сильное впечатление от этой поездке остались от встреч с бойцами спецоперации. Это им пришлось своей кровью, своими жизнями исправлять ошибки и откровенное предательство так называемых политиков и прочего властного жулья не только из дня вчерашнего, но и дня сегодняшнего.   

Когда уже за полночь мы приехали в расположение и уложились спать, то богатырский храп наших батюшек начал сотрясать всю округу. Утром старшина Роман из Тюмени не без улыбки сообщил, что на том берегу Днепра у хохлов случился переполох, мол, к оркам привезли боевых бурят, у которых на вооружении сверхсекретная низкочастотная звуковая установка, которая глушит всю американскую спутниковую систему Starlink.

А после у нас была встреча с сибирскими саперами, многие из которых были выпускниками Тюменского высшего военно-инженерное командного училища имени маршала инженерных войск Алексея Ивановича Прошлякова - человека, который прошёл путь от простого рабочего парня до одного из самых уважаемых военных инженеров страны.

Отец Андрей, после встречи с личным составом, освятил технику молитвой и окропив бойцов святой водой.   

На учебном полигоне мы попросили отцов-командиров примерить современную военную экипировку саперов, чтобы почувствовать, каково в ней ребятам, которые идут на выполнение боевого задания и самим ощутить себя прежними, готовыми постоять за Отечество и Веру Православную. И, слава Богу, нам разрешили! 

Мне помогли надеть на себя бронированную «снарягу» и почувствовать всю тяжесть бронированной капсулы и восторг от общения с бойцами  сибиряками: тюменцами, забайкальцами, краснодарцами, дагестанцами и хабаровчанами.

Это были своего рода кратковременные военные сборы, кое-что нам показали прямо на ходу, что-то я вспомнил сам со своих прежних сборов. Да, конечно мы были для них приезжие и проезжие. И всё же почувствовать, как бьется под бронеплитой своё пожившее сердце, и ощутить рядом заботливую опеку своих земляков, неожиданно ставших мне сыновьями.  

Один из них, сапер из Надыма Олег Иванов прочитал мне свои, ставшее песней стихи, а я подарил ему свою книгу о сибиряках- бойцах Великой Отечественной войны «Завещали нам жить». На прощанье обнялись, и мы поехали дальше своей дорогой...

Уже возвращаясь с полигона, я остановился перед кустом кизила и вспомнил стихи иркутянина Григория Вихрова: 

А Сергей Лобанов тут прочитал свои стихи:

Уже возвратившись в Москву, мне захотелось помолиться за все русское воинство, за тех, кто каждый день, каждую минуту ждет их дома:

Господи! Спаси и сохрани жизни и души наших воинов! Не оставь мир без твоей милости. Если будет Твоя воля, значит всё о чем мы просим - случится!