Ровесники, ровесницы...

21 апреля 2015

В 1960 году, когда страна готовилась отмечать очередную «круглую» дату – 15-летие со дня Великой Победы, я поделилась с одноклассницами «открытием», которое неожиданно пришло в мою голову. Нас, родившихся в 1945-м, с полным основанием можно называть детьми Победы. А потом... Пройдёт много лет и нас, возможно, назовут ровесниками Победы. Мы «со всей ответственностью» обсудили мою «идею» и сделали вывод, что этот почётный статус ещё придётся заслужить, потому что...

Уважаемые читатели, вы, наверное, помните – в ХХ веке в СССР только два поколения людей почти официально называли «ровесниками» – «ровесники века» и «ровесники революции». Ровесниками века почему-то стали те, кто родился в 1900 году, а не в 1901-м, когда новый век начался, возможно, называли всех, родившихся в эти два года, но я такого не припомню. Насколько мне известно, живых ровесников ХХ века в нашей стране уже нет.

Так или иначе, но этому поколению с раннего детства «по полной программе» достались самые тяжёлые испытания ХХ века в России и в Советском Союзе. Начать можно с Русско-японской войны, когда численность русской армии после мобилизационных мероприятий достигла чуть больше миллиона человек. Кто скажет, сколько семей и детей разного возраста (в том числе ровесников века) остались без кормильцев? Никто не скажет. Данные потерь в этой войне расходятся значительно. Наиболее достоверными мне кажутся следующие цифры: безвозвратные потери – примерно 170 тысяч человек, санитарные – более полумиллиона. Люди, искалеченные войной, не всегда адаптируются в мирной жизни. Страдают сами, страдают дети.

Но это стало только началом испытаний. В 1914 году дети-подростки оказались главными кормильцами в семьях, из которых ушли на фронты Первой мировой отцы и старшие братья. У многих это была уже вторая мобилизация за последние 10 лет. Среди них – и мои родственники из сёл Енисейской губернии. А дальше – «понеслась нелёгкая»: революция, война Гражданская, голод и разруха. Однако жизнь продолжалась, несмотря ни на что на свет появились ровесники революции. Но о них чуть позже.

Я заметила: люди, которые «нахлебались мурцовки» (по их собственному выражению), к трудностям мирной жизни относились иначе, чем относятся те, кто рецепты мурцовки узнают из Интернета. Ещё был в голодном меню трудных лет суп-рататуй: по краям в тарелке пусто, а в середине стоит... Ну, понятно, с чем рифмуется то, что там стоит. Этот несуществующий суп был понятием абстрактным, но в наши дни он наполнился «конкретным содержанием». Современные рецепты предлагают такой суп готовить из копчёной колбасы. А мурцовка? Это «водный бульончик» с картошкой и луком.

Жизнь шла своим чередом, минули неоднозначные 30-е. Ровесники революции окончили школу, многие – как минимум – семилетку. Учились в техникумах и вузах, работали на производстве. Сейчас часто можно услышать бурные протесты по поводу распространённой в своё время фразы: как хорошо мы жили до войны! Возмущаются: чего хорошего?! И того не хватало, и другого не было, голод, раскулачивание, репрессии... Это правда. И всё же: я разговаривала с людьми, которые это пережили, но даже они ностальгически повторяли: как хорошо мы жили до войны! А она уже на пороге. Наступили сороковые-роковые.

Ровесникам века – 41 – 42, ровесникам революции по 24 года. У тех и других – самый призывной возраст. И у всех, кто между ними. Одни воевали, другие, как могли, выживали. Об этом много написано, но я хочу рассказать только о нескольких эпизодах той войны.

Из моих родственников, о ком я знаю, воевал дядя (по линии отца) Жуков Александр Петрович и два его сына. Оба погибли. Дядя с фронта вернулся искалеченным и быстро умер, ему было за 50. Получила похоронку на мужа моя тётя, Мария Петровна, однако через полгода муж вернулся – израненный, контуженный, но живой. Мама рассказывала, что её брат, Павел Абросимович Серебренников, прошёл три войны – финскую, немецкую и японскую. Он был лётчиком. За все три войны дядя Павел ни разу не был ранен, но однажды сбили его самолёт. Экипаж уцелел и долго выбирался из немецкого тыла, все сильно обморозились. Мамина сестра тётя Аня по секрету рассказывала, что дядя Павел был даже представлен к присвоению ему звания Героя Советского Союза, но пока представление ходило по инстанциям, что-то такое произошло, из-за чего звание не присвоили. Может, как раз потому, что самолёт был сбит над немецким тылом. Сам дядя Павел на вопрос об этом событии прямого ответа не давал – смеялся и отшучивался.

Воевал зять Василий Петрович Емельянов – муж старшей сестры, он был артиллеристом, начинал восемнадцатилетним от Сталинграда. Прошёл всю войну мой сводный брат Виктор. Для него бои окончились в Чехословакии, но потом он ещё целый год служил в Закарпатье. Когда мы с мужем путешествовали по Русскому Северу, я в Великом Устюге обратила внимание на памятную доску на фасаде здания, где в годы войны располагался штаб эвакуированного из Белоруссии Пуховичского военно-пехотного училища. Я сфотографировала доску, постояла здесь ещё некоторое время, словно что-то меня удерживало. А позже я узнала, что Виктор в начале 1944 года был направлен в это училище и окончил его в звании лейтенанта.

Мой муж Варфоломеев Леонид Петрович 8 июля 1941 года пятилетним ребёнком провожал на фронт отца. Пётр Васильевич в битве за Москву был смертельно ранен и умер 29 октября в Подольском госпитале. Война людей сводит быстро и так же быстро разводит по разным полюсам. В госпитале Пётр Васильевич успел подружиться с человеком из похоронной команды. Когда понял, что умирает, попросил приятеля приметить место, где его потом закопают, и сообщить жене. У меня каждый раз бегут мурашки по коже, когда я вспоминаю эту историю. Данное Петру Васильевичу обещание было исполнено. Сейчас на братском кладбище в Подольске всё сделано иначе, чем было ещё в 60-е годы, когда жена Петра Васильевича впервые смогла там побывать. Но по описанию она это место нашла, тоже приметила и приезжала туда потом сама, приезжали дети, внучка и правнук. Мы каждый год бываем там в День Победы.

Ещё все дома, ещё все живы...
Нина Андреевна и Пётр Васильевич Варфоломеевы. 1940 год.
Фото из семейного архива

Недавно мы с мужем сходили в Музей истории медицины. Там нам рассказали печальную историю солдатских медальонов Великой Отечественной войны. То, что наш народ поражён суевериями (особенно женщины), я знала давно, но не предполагала, до какой степени. Оказывается, в годы войны появилось поверье, что тебя обязательно убьют, если заполнишь ту узенькую полосочку бумаги, которую вкладывают в медальон. Надо или не заполнять, или заполнить и с кем-нибудь поменяться медальонами. Как много неопознанных погибших солдат осталось из-за этого! В суматохе отступлений или наступлений они часто попадали в категорию пропавших без вести. И немало было недоразумений с похоронками.

А самая большая печаль и, наверное, позор наших дней от той войны – это неизвестные и непохороненные должным образом защитники Отечества. Я знаю, прилагаются усилия, чтобы не формально, а фактически никто не был забыт и ничто не забыто. Есть поисковые отряды, есть энтузиасты-искатели, но мне кажется, что государство до сих пор не занимается такими делами должным образом. Возможно, я ошибаюсь.

Мы – дети Победы и ровесники Победы – третье поколение людей, чьё рождение было привязано к конкретному событию. Всего три поколения за весь ХХ век. Я думаю, поколение 1945 года рождения заслужило почётный статус ровесников Победы. Нам повезло – мы избежали глобальных исторических катаклизмов, которые ломали судьбы не только отдельных людей и поколений, но даже многих стран и народов. Я считаю, что самым трудным испытанием для моего поколения стала пресловутая перестройка, которая тяжёлым катком проехала по достижениям и заслугам двух предыдущих – ровесников века и ровесников революции.

Светлая память всем ушедшим участникам Великой войны. Они всё равно победители – и погибшие в 41-м, и погибшие в 45-м.

С праздником Победы всех нас!

 Воинский мемориал в Подольске (Московская область )

Это невозможно назвать данью памяти, это даже не язычество, как считают некоторые, это – кощунство и невероятно низкий уровень человеческой культуры. Люди, которые в годы войны умирали от голода, кого можно было спасти маленьким кусочком хлеба, яйцом или горсточкой риса, так обильно насыпанного на пьедестале, никогда бы не простили нам, увидев, как мы поступаем с хлебом и другими продуктами. Церковь тоже категорически против подобных «подношений».

Массовый обычай оставлять еду на могилах появился в 80 – 90-е годы ХХ века. До этого я наблюдала только единичные случаи. Возможно, это связано с уходом в мир иной (именно в эти годы) большого числа хранителей истинных народных традиций и культуры. Как можно изменить подобную ситуацию? Я не знаю. Я в шоке.

Дата создания: 22.02.2016 13:52:15

Дата изменения: 22.02.2016 13:58:58